В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, привыкший к тяжелому труду, то рубил лес, то укладывал рельсы. Дом он видел редко — месяцы проходили в странствиях от одной стройки к другой. Ему доводилось и мосты возводить, и пути прокладывать. На его глазах преображалась земля, менялся уклад. Но он понимал и другое: за каждым таким шагом вперед стоял пот, а порой и горе таких же, как он, людей — рабочих, пришедших издалека в поисках заработка.
